КИТАЙ

Китайскую историю европейцы знают плохо, что лишний раз побуждает обратиться к ней Китай отличают несколько тысячелетий устойчивой преемственности в государственности, письменности, обозначении национальности, религии - рекорд постоянства во всем за исключением - состава руководящих классов. В этом пункте дело обстояло не столь блестяще. Как именно, станет предметом нашего рассмотрения. Взлетов и падений насчитаем немало, представленных по-другому, чем в европейских примерах. Не было в истории Китая независимых городов, отсутствуют древние олигархические демократии, отличало другое - изобилие внутренних потрясений, в которых ведущая роль выпадала на крестьян, не побочная, как в Европе, а ведущая. Изложение поведем не от современности к прошлому, а более основательно – в хронологическом порядке, из глубины поднимаясь наверх. Давние события, от которых ведет начало китайская история, доходят в расплывчатом очертании, на пределе исторической памяти. В ХVIII веке до н.э. установилось государство и династия Шан. Установилась не на голом месте, потеснила собой более раннюю династию Ся. В истории Шан предстает как зрелое общество с армией, рабством, социальным расслоением, монархом и пр. Смену Ся на Шан вполне можно посчитать первым обновлением. Известная история Китая почти точно с обновления начинается, обновлением и кончается, содержит таким образом целое число сходных периодов. Незавершенные циклы отсутствуют. Государство Шан просуществовало шестьсот лет. Срок большой, в течение которого отчетливых сведений о каких-либо волнениях или расстройствах общественной жизни, таких, которым можно было бы приписать смену состава руководящих классов, не находим. Переход от Шан к Чжоу в ХII веке до н.э. в точности подпадает под тип экспансии варварского образца. Победитель действовал соответственно, покоренных обращал в рабство целыми родовыми группами, свершилось второе обновление внешними силами. Период Чжоу растянулся на еще больший срок – 900 лет (с 1122 по 256 до н.э.). Сведений по-прежнему мало, но кое-какие события выходят на поверхность. В 842 год до н.э. произршло восстание, и временный перерыв в правлении династии с последующим её возвращением. Высказаться определенным образом не представляется возможным, оставляем эпизод на полях в ранге подозреваемого. Позже, в 770 г до н.э. возникают другие крупные внутренние и внешние осложнения, сокращение территории, перенос столицы. Официальная историография с этого момента отсчитывает начало другого периода династии Чжоу, так называемого Восточного Чжоу в отличие от предыдущего, именуемого Западным. Чжоу тода и сократилось, и сместилось. Последние пятьсот с лишним лет существования Чжоу выглядят более определенными. Их отличает ослабление и дискредитация правителей, территориальный распад, выдвижение новых преемственных лидеров, реформы, связанные с именем реформатора Шан Яна, и наконец, формальное утверждение новой династии Цинь (256 год до н.э.). Фигура реформатора весьма примечательна для китайской истории. Она возникала регулярно в определенной фазе, в обстановке сгустившейся атмосферы, когда становилось явным требование какой-то отдушины. Территориальный распад - следствие расхождения в развитии, может рассматриваться как средство удовлетворить особые региональные потребности, как выравнивание региональное. Если он дополняется выдвижением новых людей, имеет место совмещение регионального выравнивания с социальным. В данном случае, повидимому, произошел именно такого рода распад, образовав так называемый период «Враждующих государств» (403-221 до н. э.). Период этот, вместивший в себя обширные преобразования и падение династии Чжоу (256 г до н.э.), заслуживал бы определение особого цикла, если бы не одно обстоятельство: отсутствие всякого стабильного периода. Незавершенные циклы за циклы не принимаем. Объединение «Враждующих государств» произошло силами одного из них, Цинь и его династии. В согласии с проектами Шан Яна последовали преобразования: отменены привилегии при назначении на должность, новые перестановки проведены в составе управленческого аппарата, земля поступила в продажу, вышли на свет выдвиженцы из числа богатых горожан; в общем дальнейшее улубление обновления. Странное затем последовало обстоятельство. После каких-то 50 лет (206 г. до н.э.) и этот режим был сметен еще более обширным обновлением, в ходе которого к власти пришел выходец из крестьян Лю Бань. Последнее - примечательный факт, не такой уж необычный для Китая и совсем незнакомый Европе. Поводом для нового восстания послужила жесткая политика Цинь - централизация власти с суровой дисциплиной, высокомерие (властитель теперь стал «хуанди», т.е. «император»), уничтожение документов прошлого, но главное было в развернутых войнах и дорогостоящих мероприятиях (ирригация и проекты строительства в огромных масштабах, в том числе Великой китайской стены); все в исключительном темпе и расточительным образом. Лю Бань, основатель новой прочной династии Хань, утвердившись во власти, существенно облегчил бремя. В связи с этим правильно, повидимому, будет принять весь период от начала распадения Чжоу до утверждения Хань за одно многоступенчатое обновление. Тем более, что подобная многоступенчатость в китайской истории не единичное явление. Также не единичным фактом было участие в рядах Лю Баня наряду с крестьянами, остатков разгромленной на предыдущем этапе, знати, что может показаться странным, напоминает маневр возврата. Озадачиваться не будем, зачислим это последнее обновление, совпавшее, между прочим, по времени с Пуническими войнами в далеком средиземноморье, как третье, и пойдем дальше. В последовавшей эволюции империи Хань, вернее, Старшей Хань (их было две, следующие друг за другом) впервые с определенностью проступили черты, типичные для всех циклов китайской истории. Начало отличало относительное согласие и равенство. Непосредственным плодом переворота становилось освобождение рабов, наделение крестьян и тех, кто стоял над ними, мелких феодалов, землей в ограниченных размерах на условиях неотчуждаемой земельной собственности, установление общинного землевладения. Если не вся, то значительная часть земель объявлялась собственностью императора, т.е. государства. В дальнейщем шаг за шагом следовали раздаривания, сосредоточение земель в частных руках и изменение способов их пользования от неотчуждаемой к отчуждаемой. Перечисленное представляло собой скользкий путь поддержания власти за счет раздачи привилегий и земель ради возвышения и так уже привилегированных (видим здесь сходство с тем, что происходило у франков во времена Меровингов). Параллельно шло обезземеливание масс крестьянства. По мере разъедания общественного единства экспансия, которой охотно предавались на ранних стадиях периода, выдыхалась. С армейскими и административными верхами происходили изменения - от вдохновленных подъемом, устремленных к новым сражениям, сплоченных вокруг монарха, располагавших к тому же доверием низов служак они перемещались на положение донимаемой недовольством отчужденной касты или нескольких каст, не только лишенных прежних амбициозных планов, но еще и разъедаемых внутренним соперничеством. Так клонилось до выхода на арену реформаторов, чья деятельность означала поиск, но, как правило, сводилась к подталкиванию общества к еще большему разложению, идейной смуте. Затем или параллельно следовали крестьянские восстания, агония и новое обновление верхов. От последствий эрозии, вносимой социальной преемственностью, мирных средств не находилось. В истории Старшей Хань фигура реформатора появилась в начале нашего летоисчисления в образе узурпатора, из регента вышедшего в императоры (9-25 гг н.э.). Имя его Ван Ман и действовал он отличным от Шан Яна образом. Тот стремился дать проход городскому состоятельному сословию в ущерб землевладельческого. Ван Ман пытался заключить в рамки разорительную стихию в целом: полностью запрещалась продажа земли и рабов, вводились меры по ограничению ссудного процента, ставился предел земельной собственности, восстанавливалось общинное землевладение и, наконец, регулировались цены. Об обновлении состава верхов в источниках прямо не говорится, но раз уж происходило перераспределение собственности, без обновлений не обошлось. Все перечисленное либо запоздало, либо не дошло до сознания, может быть сыграли роль экономические трудности, без которых претворение реформ в жизнь не обходилось, но ответом стало обширное крестьянское восстание «Красных бровей». К крестьянам, в подобии с тем, что происходило при утверждении Старшей Хань, присоединились выходцы из старых привилегированных сословий, большей частью нижнего разряда, включая, тем не менее, родственника свергнутого императорского дома. Восстание было победоносным, Ван Ман был убит, но не крестьяне стали хозяевами положения, новый Лю Бань не появился. Тогда, при формировании Старшей Хань, возврат (возвращение в прежнее положение смещенных) носил незначительный характер, не затемнил углубление перестройки, здесь события приняли более половинчатый характер. В верхи вышла несколько обновленная, тем не менее аристократическая часть движения. Не понят оказался Ван Ман. Революции и социальные перетряски способны идти вглубь, скатываться назад, устанавливаться в окончательном виде на промежуточных социальных уровнях. Так или иначе, очередное четвертое обновление свершилось, начало было положено новому циклу – Младшей Хань. Последуем дальше. Эволюция Младшей Хань (19 - 220 гг н.э.) близка к тому, что было у Старшей; близка в общих чертах, не в деталях. Согласно ставшему традиционным распорядку в надлежащий момент должен был появиться реформатор, он, однако, не явился. Крестьянское восстание произошло без него, без всякой «затравки», тех подстегивающих факторов, какими ранее бывали реформы и реформаторы. Но зато и, может быть, в связи с этим воссстание было хорошо организовано для того времени. Действиями руководило некое подобие «партии» со своей идеологией мистически-религиозного характера. Впервые достаточно отчетливо с обновлением связывались идеалы справедливости, равенства, упорядочения. Имелся вождь, но все в незрелом состоянии - не конкретные требования, а ожидание благости на основе морального совершенствования. У восстания не нашлось союзника из мелкого родовитого сословия, кончилось оно поражением, вслед за чем упадок принял направление, однажды уже проследованное Чжоу – к региональному распаду. На месте прошлого Китая образовалось три самостоятельных «царства», просуществовавших в таком виде примерно 70 лет. Их бытие переплеталось междуусобицей, восстаниями крестьян и попытками реформ. Наконец, одно из них, как когда-то Цинь, после долгой борьбы смогло объединить всех остальных. Образовалась империя Цзинь (280 г н.э.). Утверждение Цзинь связано с деятельностью незаурядного военачальника и реформатора Сыма Яня. Земля была перераспределена и передана во владение государства, в полном объеме восстановлена надельная система. Совершилось пятое обновление, третье подряд внутренними силами, затем на свет вышли события, несколько путающие карты, именно, неожиданно быстрое, слишком быстрое, наступление социального разложения и, фактически с 304 года, нашествие кочевых и полукочевых племен. В такого рода нашествиях и вносимых ими обновлениях в принципе ничего нового нет. Обычно их черед приходил через хороший срок стабильного существования, до завершения которого соседям видного и представительного государства, какой на том этапе являл Китай, надлежало не доставлять ему беспокойство, а терпеть самим притеснения. Достаточно сил должно было быть тогда у Китая. Увы, в нарушение исторического опыта произошло обратное - правила не исключают отклонений, и тому можно подыскать объяснения. Виной могла быть непоследовательность и незавершенность обновленческих мероприятий Сыма Яня или особые качества агрессора, факт тот, что случилось так, как случилось. Посторонние факторы нельзя исключать из истории, как и то, что внешним обновителям в их отношениях с коренным населением иногда удавалось проявить себя лучше, чем внутренним. Ситуации, когда один акт обновления теснит другой, встречаются нередко. Так или иначе, от завоевания удалось удержать лишь часть страны – южную, которой выпала доля стать оставшуюся преемницей Цзинь под названием Восточная Цзинь (317-420 гг), и не удалось северную. В пункте истории 317-го года н. э., когда обстановка окончательно определилась, эволюция китайского общества двинулась двумя разными путями – одним на севере, другим на юге. Разделение стало глубоким, но преодолимым, в 589 году удалось воссоединиться снова. Только в 589 году! До тех пор многому суждено было свершиться. С севером (государством Северная Вэй) все обстояло довольно просто. Предыдущее обновление внутренними силами по модели Сыма Яня было выполнено заново внешними силами – впервые за тринадцать столетий со времен основания Чжоу. Деталей касаться не будем. Завоеватели стояли на низком уровне развития, в их первоначальных действиях ведущее место занимал грабеж. Затем настала очередь всем перенимать цивилизованные методы жизни. Государственная собственность на землю, практика общинного землепользования, разработанная надельная система получили свое утверждение. С течением времени все пошло по обычному руслу перехода к частному владению и разложению. Приметной особенностью общественной жизни Северной Вэй была этническая разделенность привилегированной части общества и остального населения. Высшую социальную категорию составляли завоеватели (тоба), низшую – побежденные. Положение не оставалось неизменным, по мере разложения господствующей касты, выходцы коренной национальности массово проникли в запрещенные им позиции и с этим почувствовали себя способными на большее. В их среде образовалась политическая «группировка Гуаньлун». Последняя, используя военные связи, выдвинула собственного вождя, под его руководством совершила в 581 году переворот, устранила старую знать и в условиях новой империи Суй положила начало энергичным обновленческим преобразованиям. Вернемся, однако, назад и посмотрим, как за то же время разворачивались события на юге. Что просится здесь быть выставленным на обозрение? Здесь дела складывались по-другому. С одной стороны, в регионе открылся доступ к обширной, ранее изолированной территории, заселенной племенами на низшей ступении развития, с другой - нахлынул поток авантюристов и беженцев с севера, готовых приняться за колонизацию. В то время, как на севере отсталые теснили развитых, на юге развитые подавляли отсталых. Для колонизаторов это было возвышением, утверждением себя в господствующем положении, для подавляемых - развитие через эксплуатацию, болезненное, но тем не менее развитие. Называть такого рода процессы обновлениями нельзя, большая общность состояний достигается в них не за счет замены - оттеснения верхов, а путем культурного подтягивания верхами низов (эта тема затрагивалась выше, когда речь шла о завоевании римлянами Британии, стр.33, с ней еще встретимся). Какой бы характер ни носили социальные возвышения, свою роль они сыграли, вместе с унаследованными остатками реформ Сыма Яня придали Восточной Цзинь способность отстоять существование. За лучшими временами последовало увядание - углубилась дифференциация и усилилась концентрация богатств. Формально империя Цзинь пала в 420 году, упадок продолжался под другими династиями, всем им не доставало качеств, способных изменить ситуацию, посеять доверие в низах. Накатились волны крестьянских восстаний, всё неудачных. Конец и обновление пришли через насильственное включение в империю Суй. Север присоединил себе Юг. Китай стал снова единым, как помним, в 589 году. Империя Суй прожила короткую жизнь, менее сорока лет. Её судьба очень сходна с судьбой империи Цинь за восемьсот лет до неё. Как и Цинь, Суй суждено было исполнить роль первой волны обновления и быть сметенной второй – утверждением империи Тан. Казалось, в становлении Суй все шло по заведенному порядку. Новый аппарат, новые люди из числа «группировки Гуаньлун», надельная система, невиданные ранее ирригационные системы, экспансия. Затем оказалось, что многое затрачено на пустопорожние, продиктованные честолюбием проекты, а самый главный урон нанес провал ряда крупных военных компаний. Зарвались, как и в случае Цинь. Последовали крестьянские восстания, поддержанные мелкими и невысокого ранга привилегированными кругами. Восстания были подавлены, правда, ценой ряда уступок в части налогов и ограничения рабства. В конечном счете к верховенству пришла группа провинциальных феодалов, Суй пала. Несмотря на запутанность событий, в ходе основания империи Тан (618 г) смещения и возвышения были обширны. С обретением более мелкого характера, они продолжались и дальше в обстановке дворцовых интриг, приняв характер оттеснения уцелевшей в пертурбациях «группы Гуаньлун» другой партией – шаньдунской группировкой. Последняя представляла экономически возвысившихся неродовитых служилых людей и землевладельцев богатого и развитого Шаньдуна, заступивших на место старинных феодально-аристократических домов. Триста лет танской империи были значительным и плодотворным периодом китайской истории во всех отношениях – производства, торговли, культуры, территориального расширения. В каждом цикле китайской истории лучшие, наиболее плодотворные времена падали на время бурного социального расслоения одновременно при еще сохраняющейся, не до конца утраченной общности. То была оптимальная обстановка для развязывания общественной энергии, когда ядовитые последствия социальной напряженности накапливались, но заметно еще не проявлялись. Процесс подтачивания не знал остановки, шел дальше, пока не доводил до исчерпания живительных сил. Начиналось вползание в кризис. И в данном случае все шло по обычной схеме. Начало упадка выразилось в ослаблении центральной власти и мятежах местных правителей. Затем на сцену вышел реформатор Ян Янь. Усилия шли по пути упорядочения налогообложения при свободной купле-продаже земли. Социальные контрасты от таких реформ только ускорились, и вскоре последовали грандиозные крестьянские войны. К восставшим примкнули выходцы из средних классов. Успех военных действий повстанцев был значительный, дважды ими захватывались главные города, включая столицу. Близко было к тому, чтобы на арену вышел император из крестьян. Такое, однако, не произошло, верхние слои феодалов не удержались на своем месте, но и для крестьян борьба кончилась поражением. Страна была истощена, упадок продолжался, последовало низвержение династии и распадение. На свет появилось множество лоскутных государств с главенствующим сословием из рядов аристократов средней руки (начало исчислияется с 907 года). То был не первый и не последний раз, когда крестьянское движение стояло близко к победе. Для успеха ему неизменно требовалась помощь неудовлетворенных феодальных кругов или чего-нибудь в этом роде. И так во всей мировой истории: движениям крестьян и рабов вечно не хватало умения создать собственную управляемую из центра организацию. Дикие кочевники дорастали до создания такой организации, а крестьяне – нет. Не столько отсталость, сколько что-то еще тянуло вниз. Можно ли посчитать, что крестьян обременяла развитость? Специфическая развитость, не наделяющая ни интеллектом, ни военными преимуществами? Крестьянам, как правило, плохо удавалось установить в своих рядах дисциплину, выделить скоординированный руководящий слой, действовать сглаженно. В данном случае имелось еще одно обстоятельство - участие в гражданской войне некитайских национальных групп, как из числа вовлеченных ранее в систему танской империи её экспансионизмом, так и вообще посторонних. Предводители этих групп активно вмешивались во внутренние дела Китая, к чему враждующие стороны их наперебой приглашали. Война получилась не вполне «гражданская». Раздробленность страны представила другую пагубную особенность того времени. Признанного лидера долго не находилось. Разлад шел ускоренными темпами, пока не явился враг в лице стороннего молодого государства - киданей (империя Ляо). Завязалась упорная борьба с изменами, предательствами, самопожертвованием. В ходе войны одно из царств преодолело сопротивление других, взяло на себя миссию сплочения. Её военачальник выдвинулся на роль основателя новой объединенной империи Сун (960 год), мукам девятого обновления пришел конец. Прежде, чем продолжать, бросим мимолетный взгляд назад. К моменту, на каком мы остановились, из девяти обновлений только два, приведшие к основанию Шан и Чжоу, произошли внешними силами. Это если считать по линии южного Китая. По линии северного Китая извне навязано было три из общего числа десяти такого рода обновлений. Обе части – север и юг – на том этапе прожили свои циклы параллельно, движимые зарядом из разных источников. Еще одно – сугубо предположительное - обновление внутреннего характера произошло, как мы помним, в середине периода Чжоу (при всей его недостоверности, позволим себе о нем упоминуть также, как о мучениях времен Враждующих государств.) Приведя таким образом «в порядок» прошлые факты, перейдем к следующему циклу - времени империи Сун. Что тут имелось примечательного? Период Сун не столь блестящ, как предшествующий ему Тан. Экономический и культурный расцвет, правда, был достаточно значителен. Но этому можно только удивляться, настолько тяжко омрачалось бытие Сун внутренней нестабильностью и внешними осложнениями. Почти не было перерыва, свободного от крестьянских волнений. Обычно очередь им приходила во второй половине цикла, тут они вышли наружу чуть ли не с самого начала. Не было у Сун и экспансии, наоборот, только оборона. На севере от неё одно за другим возникали новые воинственные государства. На западном участке это было Си Ся (Западное Ся), в восточной, помимо киданского Ляо, вышедшее с севера новое целостное этническое образование - чжурчженьское государство Цзинь. Цзинь быстро выросло в опасного противника. Оно пожрало Ляо и начало терзать Сун. Тяжелые испытания, но были они только преддверием к более ужасному - нашествию монголов. Обремененность Сун крестьянскими восстаниями, повидимому, послужила причиной раннего возникновения и обилия усилий по реформированию. Особое внимание заслужил Ван Ань-ши. Целью реформ было облегчить пресс, тяготеющий над крестьянством, также и расширение социальной среды, из которой выходило чиновничество. Как всегда, реформы удались лишь наполовину, гибельную тенденцию к расслоению и ослаблению не остановили, но примечательно, что покорение Сун монголами растянулось на сорок пять лет (с 1235 по 1280 гг), что, имея в виду столь мощного противника, следует считать проявлением стойкости и силы. Монгольскому нашествию нельзя не поражаться. Из маленького кружка на карте где-то к востоку от Байкала извергнулся поток завоевателей, покоривший множество культурных и развитых стран того мира, на короткое время поставивший под единое управление самую большую территорию, когда-либо принадлежавшую одному правителю - от Западной Европы до Тихого океана на востоке, до Персидского залива на юге. Источник силы был не совсем обычный. В принципе подобного рода, только меньшего масштаба, агрессий в истории полно. Как правило, завоеватели представляли собой впервые сложившиеся в строгую организацию племенные объединения, не успевшие испытать расслоение по причине отсталости. Здесь, в монгольском случае, было нечто дополнительное. Первоначальной основой общественного объединения, выдвинувшего Чингис-хана как своего предводителя, послужило отборное сообщество выходцев из различных племен, обособившихся на отдельной, расположенной к северу от основного региона территории. На свет явилась категория отщепенцев, бандитствующих «людей длинной воли», явившее собой узкое социальное извлечение из родо-племенного общества, по развитию далеко не разнообразного. Образование вышло на высокий уровень общности, по размаху и продолжительности превзошедшее, повидимому, всё, что когда-либо преподносилось историей. И это были не абсолютные дикари, а достаточно натренированные бойцы, знавшие тогдашнюю военную технику. Необычная природа формирования создала источник силы, чьим предназначением стало свершить чудовищные завоевания, в том числе десятое обновление в китайской истории: одолеть старую империю Сун и в 1271 г. утвердить новую – Юань. На китайской почве, где города заметную роль не играли, общественная эволюция отчетливо разбивается на периоды с хорошо различимым чередованием стратегий развития вглубь и развития вширь. Развитие вглубь вносилось в жизнь длительным периодом стабильного существования общества, сопровождаемого прогрессом в состоянии, образованности и образе жизни преимущественно верхов, в массе своей когда-то преемственно вышедших из отсталости на положение богатства и власти в ходе революционного переворота. Их выход на привилегированное положение был актом развития вширь, представлял собой распространение развития на новые, до той поры отсталые круги. Процессу развития вглубь соответствует период процветания, обычно где-то в пределах 50% всего цикла. В случае с Юань, однако, события развернулись по-другому. Цикл получился короткий - менее ста лет - и скомканный. Отчетливого расцвета не наступило, завоевателям монголам выпало самое минимальное время на развитие и освоение положения, затем насильственным образом указано было на дверь. Пришельцам не удалось, как нередко бывало, найти общий язык с низами покоренного народа; задержались они с переходом к упорядоченному, стабильному состоянию, а приступив, черезчур грубо отстранили от процесса коренное население. Нужду в образованных людях восполняли специфическим образом: скликали их извне со всего света (в эту публику, помимо прочих, затесался венецианец Марко Поло). Не удалось монголам в должной мере выполнить свою миссию руководителей, достичь сколько-нибудь заметного развития вглубь, тем не менее единство и сплоченность в своем привилегированном положении утратить успели. В результате за десятым обновлением, давшим начало империи Юань, события последовали не по графику - ускоренно. «Внеочередная» смена циклов (1368г) вылилась в крупномасштабное событие внутреннего характера. Все множившиеся акты возмущения переросли в массовое военное выступление, в котором широкое участие приняли все классы общества, но особое место, как обычно, выпало занять бедноте. В такой комбинации второй раз в китайской истории императором стал крестьянин. Во всем остальном империя Мин – так она стала называться – следовала обычной схеме. Экспансия, наступление на другие народы, было скромным, в основном в сторону ослабевшей Монголии и Вьетнама и без каких-либо устойчивых достижений. Любопытно предприятие далеких морских походов. Китай мог стать первопроходцем в овладении Великого морского пути, связывающего Дальний Восток с Европой. Мог, но во-время не стал, а с ухудшением внутреннего положения морские планы были отложены. Подобные свершения хорошо удаются на крутом взлете социальных возвышений, как в случае Испании и Португалии, в Китае такой момент был упущен. В должное время Мин вступила в фазу упадка. Принявшие упорный характер крестьянские волнения традиционным образом вывели на сцену реформатора Гу Сянь-чэна и целое реформаторское движение Дуньлинь, но цели своей предотвратить распад они не достигли. Последовали мучительный кризис и крушение. Наступившее двенадцатое обновление (1644г) стало пятым и последним обновлением в истории Китая, навязанным извне захватчиками (четвертым, если вести учет по истории юга). Оно также стало последним такого рода обновлением в мировой истории вообще, и может быть поэтому, как изживающее себя, приняло особо драматичную форму. Исполнителями обновления в тех обстоятельствах выступила народность маньчжуров. Сила, как обычно, проистекала из отсталости. Здесь, однако, была одна особенность, не столь уж редкая и не совсем удобная для развиваемой нами схемы. Суть её в том, что экспансионисты-маньчжуры удержались в отсталости и поднялись с нею до положения могучей военной силы не на отнесенном от большой исторической дороги регионе, как бывало в большинстве случаев, а на некотором, казалось бы, уже «проработанном» прошлыми культурными правителями поле. Точнее говоря, на территории, где когда-то располагались развитые цветущие государства - сначала киданей, затем чжурчженей. Странным образом пребывание в составе развитых государств не разложило родовые порядки маньчжуров. И даже в позднейшее описываемое здесь время, в обстановке контактов с минской империей, контактов, хотя и навязанных Мин, но достаточно близких, маньчжуры оставались самими собой. В те времена, повидимому, государствам случалось представлять собой слабо связанные конгломераты, не всегда охватываемые протекающими вокруг процессами. Между тем, ситуация во взаимоотношениях стала меняться, империя Мин слабела, погрязала в крестьянских волнениях, а маньчжуры, преобразившие свою систему в эффектную военную организацию, выросли в грозную силу. Критический момент сложился в тридцатых годах XVII века. В то время, как армия империи вела тяжелые бои на границе с наседавшей конницей маньчжуров, крестьянское движение внутри страны достигло своего пика. Восставшие захватили столицу, провозгласили нового императора, полностью овладели положением. Армейское командование Мин оказалось перед выбором, каких обновителей оно предпочитает: из среды своих крестьян или чужеземцев. Предпочтение было отдано чужеземцам. Китайская (минская) армия объединила силы с маньчжурами и началась длительная, свыше двадцати лет, изнурительная борьба. Победителями вышли маньчжуры, утвердилась новая династия Цин (маньчжурская Цин), свершилась двенадцатая в китайской истории смена руководящего класса. Основание Цин, как отмечалось, фактически стало последним крупным в мировой истории актом обновления с заполнением верхов пришельцами извне (как обычно, отсталыми общественными группами) причем, обставленным особыми трудностями. И можно удивляться тому, до какой степени удалось маньчжурской Цин, несмотря на тяжесть и унижения, с которыми было связано её утверждение, вылиться в признанную общенациональную систему. В сравнении с монголами маньчжуры проявили себя противоположным образом. На период Цин приходится не менее столетия плодотворного существования, не нарушаемого ни внутренними, ни внешними катаклизмами. Показателен экономический уровень, достигнутый Цин. Китай середины XVIII века оценивается историками впереди всех по производству, культуре и благосостоянию. Любопытно, что мучительное утверждение Цин совпало по времени с английской революцией с её умеренными приемами и главной ролью, отведенной внутренним силам. При этом разбег послереволюционного английского общества долго тянулся в хвосте прогресса Цин и набрал темп только впоследствии. Что помогло? Направленность эволюции английского общества к равенству? Демократия? Развитое окружение? Наверно, и то, и другое, и третье. В успешном китайском ведении дел имелись серьезные изъяны. Менталитет господствующего слоя империи Цин отягощали традиции племенных вождей. При всем благополучии и жажде новых благ, торговля и денежные операции в среде привилегированного маньчжурского сословия считались занятиями унизительными. Предубеждения касались не только верхов. Жестокие ограничения вплоть до смертной казни накладывались на занятия внешней морской торговлей и на постройку больших кораблей. Цинский Китай вторично (вслед за Мин) уклонился от участия в развертывании торговых связей между Востоком и Европой. Удалась близлежащая экспансия: Тайвань, Монголия, Тибет, Восточный Туркестан, Корея - все они придали Китаю наибольшие размеры за всю его историю. Но военные и экономические успехи не смогли предотвратить наступление застоя. Подтачивающие внутренние процессы работали по своим законам и пришло время перед ними склониться. Упадок Цин пришелся на новейшее время и был необычен. Не крестьянским восстанием «Белого лотоса», конечно, но появлением хищников невиданного ранее свойства. Прежде в подобной обстановке в качестве агрессоров выступали выросшие в суровых условиях дикари с севера, сильные общностью своего воспитания и жизненной тренировкой. Теперь из-за моря явились Англия (обогнала – таки!), Германия, Япония, Россия, сила которых зиждилась на технической оснащенности, большей образованности, лучшем вооружении, более совершенной организации. За предшествующие началу ХХ века сто с лишним лет Китай с верхов общественного благополучия скатился в задние ряды мирового сообщества. Противники превосходили Китай прежде всего технически. Но некоторые, в частности, недавно прошедшая обновление Япония, отличались одновременно высокой социальной сплоченностью. Поворот к ХХ-му веку стал для Китая тяжелым испытанием - временем терзаний и унижений, угрозой колонизации. За последующее столетие перенести пришлось немало, но в конечном счете Китай отстоял себя и вышел на дорогу процветания. Агония упадка обернулась заключительным, тринадцатым обновлением (одиннадцатым или двенадцатым, смотря как считать, выполненным внутренними силами). В предыдущей главе оно причислено к разряду «классических» революций. Это последнее обновление опиралось на научную теорию (марксизм), содержало три фазы, каждая из которых уводила дальше предыдущей. Вторая и третья фазы прошли под флагом социализма. Китайская революция одновременно и современница русской и близкое её подобие. Помимо социализма есть много и других сходных черт, отличия, разумеется, тоже имеются. Описание русской революции впереди, там, отсылаем читателя к примечанию на стр. 184, проведены параллели. Сейчас только несколько эамечаний, которые приведем в качестве предварительного сравнение. Так восьмимесячному периоду русской революции от падения монархии до прихода власти большевиков, в китайской революции соответствует тридцать восемь лет с 1911 по 1949 годы. Разница внушительная, но у китайцев пришлось на этот период многое, включая противостояние внешней империалистической агрессии со стороны Японии и гражданская война. В русской революции мы отнесем гражданскую войну ко второй, «ленинской», стадии, а агрессию извне - к третьей, «сталинской». В Китае гражданская война и сопротивление агрессору перемежались и переплетались друг с другом, временами приглушаясь, временами обостряясь. Все вместе - совмещение войн и внутренних преобразований - заняло у китайцев длительный промежуток времени. События протекали в ином темпе и по другому: низложение монархии произошло не в результате социального взрыва, как в России, а в ходе нескольких бескровных шагов. Монарх (Пу И, император) в тот момент был в детском возрасте, позже он «отблагодарил» революцию, дав себя выставить в качестве марионеточного правителя мишурного государства Маньчжоу – Го под опекой японцев. Умер Пу И своей смертью, не как у англичан, французов и русских. Или такой факт – следствие обстоятельств и замедленного вызревания - коммунистическое движение в Китае возникло не задолго до революции, а в ходе её. Иной была расстановка сил: в русской революции, как известно, контрреволюция действовала с периферии, а революционеры из центра, в китайской - наоборот. Следующий – второй, по нашему определению – период, в русской революции протянувшийся на двенадцать лет с октября 1917 по 1929 год (ленинское время), в Китае занял семнадцать (с 1949 по 1966 годы). Индустриализация развернулась в Китае уже на втором периоде. Если советские колхозы выглядели как крепостное право в пользу индустриализации, китайским коммунам больше подходит сравнение с рабовладельческими плантациями. Третий, самый острый период китайской революции, отличали ряд существенных особенностей. Аналог сталинизма, в историю этот период вошел как «культурная революция» и занял всего десять лет вместо двадцати четырех сталинского правления в русской (1929-1953). Началом китайской культурной революции считаем 13 августа 1966, когда о нем было официально заявлено, концом – удаление и арест «банды четырех». Орудием диктатуры служили отряды красных гвардейцев (хунвэйбинов) - особого рода ополченцы, в значительной части студенты. Вместо упрятанной от постороннего взгляда строго контролируемой организации КГБ, в Китае открыто действовали отряды, которым подходило название «банды». Нападки и расправы происходили публично, отдельные отряды вступали в схватки друг с другом, создавая подобие хаоса. Общее руководство и направление из центра осуществлялось, но в целом это был «демократический», если можно так выразиться, во всяком случае, прилюдный вид насилия при большой самостоятельности его участников. Пусть сказанное не будет расценено как комплимент, но цена в человеческих жизнях на том этапе китайской революции оказалась много меньше, чем в русском варианте. Меньше даже в абсолютном исчислении, не говоря уже в относительном ко всему населению. Как и в русском варианте, печальна оказалась судьба революционной интеллигенции, ей также выпало на долю принять на себя весьма чувствительный удар. Много своеобразия, но параллели очевидны. В своем месте, после описания русской революции читателю будет предложено бросить на вышеизложенную аналогию повторный взгляд. Отличие последнего китайского обновления от его предыдущих велико, но можно ли отрицать, что в главных чертах события проследовали близко к тому, что бывало в прошлом? Что, спрашивается, принципиально нового и неожиданного можно находить в государственной собственности на землю, монополии на промышленное производство и в последующем «раскрепощении», развязывании частного предпринимательства? Почти всё в китайской истории уже виденное. Больше всего отличий проявилось в политической сфере - в деятельности особого рода партии, в усилиях придать системе парламентский облик, оперировании научно представляемыми идеалами равенства и братства, планами общественного переустройства и т.д. Все отличия между последним и прошлыми обновлениями второстепенны, общее перевешивает по значимости. Как и в прошлом, не обошлось без порывов экспансионизма, правда, дальше порывов не пошло, отчасти в связи с тем, что встретился твердый заслон в образе Советского Союза. На пути встал могущественный сосед и соперник. И к счастью, оттеснение Китая от руководства мировым революционным движением обернулось Китаю на пользу. Выяснилось также, как неважно обстоит дело с ожидаемой способностью социалистических стран обеспечивать мирные между собой отношения. В обстановке, когда опасность со стороны контрреволюции блекнет, отношения между социалистическими странами способны катиться глубоко вниз. Выдвиженчество по природе своей - амбициозная бунтующая сила. Антиимпериализм не составляет непоколебимой основы единства целей и сотрудничества. Требуется более утонченная стратегия. Итак, за более, чем 3600-летний период истории Китая обнаруживается тринадцать сходных между собой в главных чертах циклов. Восемь (по другому - девять) утверждались внутренними силами, выход из последнего очередного наблюдаем ныне. Тринадцать циклов разделены четырнадцатью обновлениями руководящих классов, все достаточно глубокие и обширные. Шесть проследовало реформаторов, восемь крупных крестьянских восстаний. Встретилось несколько не очень отчетливых мест, через которые приходилось в нашем изложении пробираться с усилием. Некоторые короткие циклы по существу заключали в себе обновления и должны быть вместе с последующими причислены к одному периоду. Суть дела это не меняет, и, если в перечислении есть ошибки, то, думается, скорее в заниженную сторону. Цикличность не оказалась раздутой и преувеличенной, динамический колебательный характер общественной эволюции выступает с полной очевидностью. Сравнение Китая и Европы, долгое время отгороженных друг от друга, демонстрирует, что есть индивидуального и что общего в истории различных обществ, а также неправомочность бытуемого отрицания каких-либо обобщений. Присущие всем без исключения периодические обновления приводят к представлению о недопустимости вечного пребывания какой-либо общественной группы в привилегированном, благоприятном для развития, положении. Непреодолимый накладывается на него запрет. Следствием стихийности и неупорядоченности, неспособности учитывать этот фактор оказываются бесчисленные войны, революции и разорения. Войны, революции, разорения оказываются, таким обрпзом, следсьвтем неупорядочения и неспособности учитывать этот фактор. __________________________ История стран зарубежной Азии в средние века, Москва, «Наука», 1970. Редер Д.Г., Черкасова Е.А., История древнего мира, т.1 Москва, «Просвещение», 1970. The Cambridge Encyclopedia of China, ed. Brian Hook, Camridge, New York, Melburn, Sydney, 1981,1991. Wolfram Eberhard, A History of China, University of California Press, Barkeley and Angelos, 1969Ebrey Patricia Buckley, The Cambridge Illustrated History of China, Cambridge University Press, , 1996.